Сайт создан по благословению Епископа Железногорского и Льговского Вениамина
Великий Князь Михаил Александрович Романов (1878 - 1918)

Великий Князь Михаил Александрович Романов (1878 — 1918)

Михаил Александрович был любимцем своего отца — императора Александра III. Он получил великолепное образование, в совершенстве владел французским, немецким и английским языком. Любил музыку — играл на нескольких музыкальных инструментах, увлекался военной историей, опубликовал несколько научных работ. Прекрасный рассказчик, с чувством тонкого и мягкого юмора, он обладал неотразимым обаянием.

Великий Князь выделялся высоким ростом и военной выправкой. По своей природе он был чрезвычайно скромным, застенчивым и непритязательным человеком, тяготившимся собственным высоким положением. Обладал редчайшим даром подлинного смирения – и это не означало, что он думал о себе хуже, это означало, что он думал о себе крайне редко. Одевался предельно просто – легкий холщовый китель, гимнастерка, сапоги. Его воспитанность, доступность, искренность, гармонично переплетающаяся с царственной простотой и умом, привлекали к нему сердца всех, кто с ним соприкасался. Современники отмечали, что трудно было найти другого, подобного ему, настолько же неиспорченного, благородного и цельного по натуре человека. Его отец Александр III часто говаривал, что Михаил верит всему, что ему говорят, не задумываясь о причинах, которые могли бы заставить собеседника намеренно солгать. Великий Князь не мог примириться с тем, что в мире существует зло и неправда, и был настолько сильным человеком, что мог простить все, доверяя и уважая каждого. Без спешки, но с неуклонной твердостью, он всегда достигал поставленной цели. От отца, Императора Александра III, который руками рвал медные пятаки, унаследовал физическую силу. Воспитание в царской семье было жестким и требовательным. Не удивительно, что Михаил стал хорошим спортсменом — он так превосходно боксировал, что тренеры сожалели о его высоком титуле, мешающем профессиональной спортивной карьере. Но Великий Князь выбрал другую профессию – защищать Родину. Чтобы быть достойным офицером он стал первоклассным стрелком, искусным фехтовальщиком, наездником, которому часто не было равных на соревнованиях по скачкам с препятствиями. С 1905 года он командир эскадрона, затем командир Черниговского гусарского полка. В документах полка сохранились его приказы о повышении грамотности солдат и их нравственном воспитании. Об отношении к нему подчиненных говорит следующий факт: если у служащих рождались сыновья, их часто крестили в честь Великого Князя — Михаилами. Эта была искренняя благодарность своему командиру за его заботу и внимание. Приемная дочь Михаила Романова, Наталья Мамонтова, в своих воспоминаниях основными чертами его характера выделяла необычайную доброту и чуткость. Родной сын Великого Князя, Георгий, всегда находился в центре внимания, особенно в дни своего рождения, когда его задаривали подарками, поэтому девочка невольно чувствовала себя менее любимой и обделенной. Казалось, в шумной, веселой и многолюдной компании до сокровенных чувств ребенка никому нет дела, но Михаил Александрович остро ощущал ее состояние. Поэтому, несмотря на недоумение гостей, отправлялся за подарками для своей приемной дочери.

Судьбоносная встреча Великого Князя с будущей женой – любовью всей его жизни, Натальей Сергеевной Вульферт, будущей княгиней Брасовой, произошла в декабре 1907 года. Михаил Александрович безоглядно увлекся женой своего подчиненного — женщиной восхитительной, опытной, смелой, уверенной в собственной неотразимости и блестящих способностях. Со стороны Михаила Романова это было глубокое и чистое чувство, он записал в дневнике: «Эта любовь подобно огню очистила меня, и я стал человеком». Со своей стороны Наталья Сергеевна искренне считала, что к ней в третий раз «пришла любовь с первого взгляда». Великий Князь осознавал, что этот брак не возможен и сам дал слово своему брату, императору Николаю II, что не женится. И причина была не только в недопустимо низком происхождении невесты, но и в том, что госпожа Вульферт была замужем уже дважды, оба брака были венчанные, от первого брака росла дочь. Согласно российскому законодательству, Михаил был вторым престолонаследником. Если бы серьёзно больной царевич Алексей умер, Михаил получал право занять трон, но в случае женитьбы без согласия царя, он его терял. Ротмистр Вульферт, при встрече с Великим Князем потребовал от него объяснений в отношении своей жены и в ультимативной форме выдвинул условие — либо Великий Князь даст слово жениться на ней, либо он должен ее оставить. В противном случае неизбежна дуэль. Михаил Александрович оказался в безвыходной ситуации. С одной стороны, cвод Законов Российской Империи, регламентировавший правила браков Великих Князей, не оставляли ему ни малейших шансов, с другой стороны, он не мог предать и оставить доверившуюся ему женщину, которую полюбил. Вызов был принят. Но когда уже были назначены секунданты и приготовлена дуэльная пара пистолетов, последовал вызов к Государю, который приказал своему младшему брату сдать командование эскадроном и немедленно отбыть в Орёл, чтобы 16 мая 1909 года принять командование Черниговским Гусарским полком. Шестого августа 1910 года Наталья Сергеевна родила сына Георгия, при этом развод с В.В. Вульфертом, которому Великий Князь заплатил большие отступные, еще не был оформлен.

Яркий и не обычный сюжет истории любви Великого Князя и Наталии Вульферт неизбежно обрекал поместить их образы в любовно-исторические романы, но с православной точки зрения роль и значение Михаила Романова в истории России и его брак с Наталией Брасовой оценивается по иным критериям. Чувство долга Великого Князя как престолонаследника и государственного деятеля оказались в данном случае не главными при выборе его поступков – и это была человеческая слабость, тяжелые последствия которой он нес всю свою недолгую жизнь. С мирской точки зрения это была любовь, не знающая преград, а c христианской — тяжелый грех, то есть нарушение Божьих заповедей. И не суровый Господь карает не соблюдающих его заповеди, а сам грех невидимой раной калечит человеческую душу, удаляя ее от источника жизни и полноты счастья. И именно поэтому история этой любви, как и сама жизнь Наталии Брасовой тяжела и трагична.

Впоследствии, уже в эмиграции, судьба разбила все ее надежды на высокое положение, у нее никогда не было настоящих друзей. Великосветская публика, кормящаяся на ее приемах, позже вспоминала о ней только чтобы позлословить. А ненасытные аппетиты свиты и привычка жить широко, не считая средств, быстро привели к отчаянным долгам. Любимый двадцатилетний сын от Михаила, Георгий, в 1931 разбился на роскошном спортивном автомобиле, который она же и подарила ему к совершеннолетию, истратив последние деньги, завещанные после смерти Императрицей Марией Фёдоровной Романовой. Дочь вышла замуж без ее согласия – и она прервала с ней все связи. Пришли полное одиночество и нищета. Чашей страданий в быстро текущей земной жизни Господь пытался очистить ее душу для вечной — но даже в своем последнем пристанище, парижской лечебнице для самых обездоленных нищих старух, в 1952 году, забытая всеми, тяжело умирающая от рака и ждущая смерти как избавления, своей гордостью и высокомерием она отталкивала даже тех не многих, кто искренне хотел ей хоть как-то помочь. Когда стали оформлять свидетельство о смерти, среди оставшегося жалкого имущества не нашли ничего, что могло бы подтвердить ее претензии на княжеский титул. Единственным документом была выцветшая метрика, где она значилась просто Натальей Шереметевской, что и было занесено в свидетельство о смерти.

На надгробную плиту на кладбище Пасси, рядом с сыном, средств не хватило, и поощряемое человеческим равнодушием время, предавая забвению могилу, почти полностью обезличило простой деревянный крест, стирая надписи с их именами. Но однажды на кладбище побывал неизвестный из Советского Союза, чье едкое замечание: «Грош цена русской эмиграции, если она допустила такое ужасное состояние могилы жены и сына Михаила Романова» вынудило эмигрантские круги собрать средства и установить на могиле мраморную плиту. А тогда, в далеком 1912 году, обманув всех, они тайно обвенчались, надеясь на этом обмане построить свое счастье. Это был сокрушительный удар Великого Князя по отношениям с братом, который сообщил матери, императрице Марии Федоровне: «Между мной и им сейчас всё кончено, потому что он нарушил своё слово. Сколько раз он мне говорил, не я его просил, а он сам давал слово на ней не жениться. И я ему безгранично верил! …» Михаил Александрович лишился всех прав лиц императорской фамилии и всех званий. Молодоженам запретили въезд в Россию.

Великий Князь с супругой поселился в Англии, в ранее приобретённом близ Лондона роскошном замке Небворт. Противоположности характеров притягивают людей друг к другу и своенравная, острая на язык, немного капризная Наталия стала одним целым со своим мужем — человеком мягким, застенчивым, тактичным, не позволявшим себе даже словом обидеть или осудить кого-либо. Эти полтора годы были самыми счастливыми в жизни Великого Князя, но без России он жить не мог.

Когда началась Первая мировая война, Михаил Александрович написал брату: «Меня можно в наказание лишить прав и имущества, связанных с моим рождением, но никто не может лишить меня права пролить кровь за Родину!» и добился разрешения вернуться, чтобы участвовать в боевых действиях.

С августа 1914г. он, в чине генерал-майора, командует Кавказкой туземной конной дивизией, прозванной в народе “дикой”. В составе дивизии плечом к плечу сплотились представители всех народов Кавказа, а количество добровольцев было так велико, что пришлось сформировать шесть национальных полков горцев-кавалеристов – Ингушский, Черкесский, Татарский, Кабардинский, Дагестанский и Чеченский. Такой кавалерийской дивизии никогда не было и никогда уже не будет. К уникальным особенностям этого воинского соединения можно отнести следующие:

— Три с половиной тысячи всадников, а это практически половина личного состава, были удостоены Георгиевских крестов.

— За всю войну не было ни единого случая дезертирства и на поле битвы не был оставлен ни один раненый товарищ.

— В дивизии сложилась особая морально-психологическая система взаимоотношений между офицерами и всадниками-горцами, краеугольным камнем которой стало чувство человеческого достоинства, которое исключало любое проявление не уважения или подхалимства. А выше всего ценились не чины и звания, а личная храбрость и верность долгу.

— Характерной чертой религиозных отношений было взаимное уважение различных вероисповеданий. Например, в Кабардинском полку адъютант подсчитывал, сколько за столом офицерского собрания находилось мусульман и сколько христиан. Если преобладали мусульмане, то все присутствующие оставались по мусульманскому обычаю в папахах, если же больше было христиан — все папахи снимали. Сам Великий Князь не пропускал ни одной литургии войскового священника.

— В период всеобщего разложения и революционного хаоса 1917-го года Дикая дивизия оказалась единственным воинским соединением не потерявшим дисциплину и управляемость. Воины дивизии отказались присягать другому правительству, до конца оставаясь солдатами долга и чести. Их передовые части были уже на подступах к Петрограду и могли спасти Россию от начинающейся кровавой братоубийственной гражданской войны, но трусость и предательство политиков помешали остановить зарождавшеюся трагедию.

Вообще, до 1914 года, представители народов Кавказа в царской России на военную службу не призывались, потому что лихие и бесстрашные наездники не признавали дисциплины и воинской иерархии, но в период войны многие из них сами выразили желание идти на фронт. Джигитам не надо было казенных коней – они пришли со своими, не надо было обмундирования – они были одеты в свои живописные черкески. У каждого на поясе висел свой кинжал, а сбоку — своя шашка. Пришивались только погоны и выдавалась винтовка. Горцы никого в плен не брали, поэтому немцы и австрийцы часто в ужасе разбегались с поля боя, как только узнавали, что на них наступает Дикая дивизия. Управлять такой дивизией, где все строилось на личном авторитете, мог только человек с исключительной сильной волей и мужеством. Ядро офицерского состава составляли кавалеристы, но привлекаемые обаятельной личностью Великого Князя в дивизию пришли артиллеристы, пехотинцы и даже пулеметная команда матросов Балтийского флота. Дикая дивизия совмещала несовместимое — ее офицерский состав с двумя десятками национальностей, переливался, как цвета радуги. Были французы – принц Наполеон Мюрат и полковник Бертран, итальянские маркизы, польский князь, персидский принц, финские, шведские и прибалтийские бароны. А по количеству представителей русской знати, грузинских, армянских и горских князей Дикая дивизия могла соперничать с любой гвардейской частью.

Дикая дивизия, под командованием Великого князя считалась самой боеспособной единицей кавалерии. Она не выходила из боев. По воспоминаниям современников, Михаил Александрович всегда с изумительным спокойствием смотрел в глаза смертельной опасности, и, не обращая внимания на пролетавшие пули и разрывы снарядов, с полным хладнокровием отдавал приказы и распоряжения, одним своим присутствием укрепляя дух подчиненных. Находясь почти всегда в самой гуще боя, он был неизменно бодрым и веселым. Горцы, высоко ценящие личную отвагу и мужество, полюбили его всем сердцем и готовы были идти за своим командиром в огонь и воду, между собой называя его “наш джигит Миша”. Рискуя жизнью, Великий Князь лично водил свои войска в атаку. Однажды возглавляемый им передовой отряд дивизии значительно оторвался от основных сил и напоролся в лесу на превосходящую по численности засаду из Тирольских стрелков. В яростном, беспощадном неравном скоротечном бою погибла большая часть отряда, но враг был разбит на голову, и лишь не многим удалось спастись бегством. В это время в письмах он успокаивал любимую жену: «Я больше сижу дома и страшно тоскую…» Вести о личной отваге и мужестве брата Государя вышли далеко за пределы его дивизии. Известный в начале минувшего столетия писатель и журналист Н.Н. Брешко-Брешковский писал:

Он всегда там, где опасно и где противник развил губительный огонь. … Полки, видя Великого Князя на передовых позициях, готовы идти за ним на верную смерть.

Родоначальник Русской Военной Авиации, Великий Князь Александр Михайлович Романов свидетельствовал:

Он был всеобщим любимцем на фронте, и его Дикая дивизия, состоявшая из кавказских туземных частей и по сей день всё ещё не выходившая из боёв, считалась Ставкой лучшей кавалерийской боевой единицей.

В начале 1915 года командир кавалерийского корпуса, в состав которого входила Дикая дивизия, представил Михаила Александровича к ордену за то, что его дивизия под Перемышлем остановила немецких кирасир и Великий князь, находясь под огнем, проявил незаурядное воинское мастерство и мужество. Однако Николай II оставил это представление без внимания. Вскоре его еще раз представили к ордену, но император проигнорировал и это представление. Государь Николай II нисколько не сомневался в заслуженной по праву награде брата, однако, будучи человеком благородным, он очень щепетильно относился к награждению родственников. Но в душе он любил и ценил Михаила и был очень доволен:

…превосходным поведением Мишиной дивизии в февральских боях.

Прославленный полководец А.А. Брусилов, именем которого назвали самую яркую операцию первой мировой войны «Брусиловский прорыв», в книги «Мои воспоминания» написал о Великом Князе:

Я очень его уважал и любил, как человека безусловно честного и чистого сердцем, непричастного ни с какой стороны ни к каким интригам и стремившегося лишь к тому, чтобы жить честным чело¬веком, не пользуясь прерогативами императорской фамилии. Он отстранялся, поскольку только это было ему возможно, от каких бы то ни было дрязг, как в семействе, так и в служебной жизни; как воин, он был храбрый генерал и скромно, трудолюбиво выполнял свой долг.

Когда Дикая дивизия провела на фронте очередную успешную операцию, генерал А.А. Брусилов, прежде чем посылать бумаги царю, провел награждение Михаила Александровича через Георгиевскую думу своей армии. Все Георгиевские кавалеры, которые были свидетелями того, как Великий князь первым, во главе лихой кавалерийской атаки врывался в неприятельские бастионы, изумляя свой храбростью даже врагов, единогласно высказались за награждение командующего «Дикой дивизии» орденом Георгия IV степени. И Николай II на этот раз не смог отказать в награде своему младшему брату, но, вероятно, чтобы избежать обвинений в случае его гибели, в дальнейшем перевел его с фронта.

Второго марта 1917 года Государь Николай II отрекся от престола в пользу Великого Князя Михаила Александровича. К этому времени Петроград уже был охвачен восстанием. По принятому постановлению 1905 года офицеры семьи Романовых не должны были принимать участия в подавлении восстания и поднимать оружие против собственного народа. На следующий день, 3 марта 1917 г. , Великий князь подписал манифест, который противники самодержавия назвали «отречением от власти», хотя его подлинный смысл состоял в готовности принять власть в случае народной поддержки. А как иначе можно истолковать строки манифеста: «… принял я твердое решение в том случае воспринять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием чрез представителей своих в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы государства Российского». Ни о каком отказе от восприятия верховной власти речи здесь не идет, есть только трезвая оценка сложившейся ситуации и желание узнать мнение самого народа. Надо отдать должное Временному правительству – при всей своей революционности оно не осмелилось нарушить закон и единолично, без мнения народа, ликвидировать монархию. Сделали это, под угрозой применения оружия, разогнав Учредительное собрание и совершив государственный переворот — большевики. Мирная демонстрация в защиту Учредительного собрания большевиками была безжалостно расстреляна, среди жертв – девять человек убитых и двадцать два раненых. Дата же манифеста от 3-е марта 1917г. стала считаться исторической границей разрыва традиции монархического правления в России. Поэтому, вопреки активно навязываемому 70-ть лет, из-за желания доказать легитимность Советской власти, мнению, можно утверждать — Михаил Александрович от престола не отрекался, а передал судьбу Российского Престола на всенародное голосование через Учредительное собрание.

Весной 1917 года Временное правительство предоставило Великому Князю возможность выехать в Англию, но он отказался:

— Я не хочу покидать Россию. Я верю в русских людей. Они не причинят мне вреда.

Михаил Александрович был убежден, что сломить дух русского народа и победить его невозможно. Его современник, “железный канцлер” Германской империи Отто фон Бисмарк, один из самых умных, наиболее успешных и дальновидных политиков в истории, чья главная сила заключалась в том, что он не боялся говорить правду и как никто другой глубоко понимал Россию, это убеждение полностью разделял, подтверждая:

— Русских невозможно победить, мы убедились в этом за сотни лет.

Но при этом мудро добавлял:

— Но русским можно привить ложные ценности, и тогда они победят себя сами!

После прихода к власти большевиков вожди революции выдали Великому Князю охранную грамоту, по которой ему предоставлялось «право жить на свободе под надзором местной советской власти». Но по постановлению Совета народных комиссаров от 9 марта 1918г. Великий Князь был выслан в Пермь. Многим стало ясно — его дальнейшая участь предрешена. Местные жители оказывали ему царские почести, так, однажды, для него перед входом в собор расстелили ковер из живых цветов, что привело пермских чекистов в ярость.

Великий Князь Михаил Александрович Романов никогда не занимался политическими интригами — в его характере не нашлось места необходимым для этого качествам: честолюбию, амбиции и гордости. Да и политики того времени, прославившиеся своей беспринципностью, считали Великого Князя совершенно чуждым для их круга человеком, неспособным к дипломатическому лицемерию, а поэтому, в их глазах, по их меркам и по их суждениям, он был человеком недальновидным, недалеким и слабохарактерным. Они не могли понять ни мотивов его поступков, ни глубины его личности. Тем более сегодня, когда мы уверенно идем к обезличенному обществу, сама личность Великого Князя Михаила – цельная, глубокая, чистая, всей своей природой отвергающая эгоизм – кажется просто сказочным мифом. А вот шкала оценки политических деятелей оказалась не по зубам времени – и по этому критерию личность Великого Князя Михаила Александровича Романова, как тогда, так и сейчас, в определенных кругах совершенно не пользуется уважением. Хотя возможно ли представить себе политика-патриота или государственного деятеля, не уважающего боевого офицера, достойно сражавшегося за отчизну, хотя бы за его личное мужество и верность долгу?

Мы все живем в относительных, подверженных времени координатах, чья градация задает такие нормы морали и нравственности, которые позволяют нам адаптироваться в современных жизненных условиях. Но слышащие голос совести знают – есть еще абсолютные координаты, и в этих координатах такие понятия как честь, мужество и порядочность имеют самую высокую и неизменную ценность, в каком бы времени и политической системе они не находились. Писатель Алексей Куприн перед убийством Михаила Александровича написал в газете, что Великий Князь Михаил редкий, почти единственный человек в мире по чистоте и красоте души. Писателя немедленно вызвали к следователю и потребовали отказаться от своих слов. Детям отца Лжи не нужна была правда – они жили сами и хотели заставить жить всю страну только в своих координатах нравственности и морали.

Предчувствуя надвигающуюся смертельную опасность, Михаил Александрович старался спасти сына и жену, сам же, в последние свои дни, зная, что для него готовится, просто жил: молился, много читал, играл на гитаре. У него были все шансы уехать за границу — он пользовался свободой и вплоть до своего убийства даже не был арестован. Были только два серьезных препятствия, первое — честь офицера, поэтому на все предложения о побеге он только отшучивался: «Куда я денусь со своим огромным ростом? Меня немедленно обнаружат». И второе, самое главное, определяющее все его поступки — свою судьбу он не мыслил без России, и готов был взвалить на себя тяжелый крест скорбей и страданий, чтобы, как истинный христианин, пойти вслед в след туда, куда ведут стопы Иисуса Христа – на Голгофу.

Исполнитель убийства Великого Князя, зам.начальника ГубЧК Мясников, за разработанный и осуществленный план заслужил искреннюю благодарность Ленина и Дзержинского. Особенно же за попытку выгородить московских вождей и Пермское ЧК, приписывая все только своей инициативе. Признаться в подготовке и одобрении подлого убийства беззащитных людей, которым они же гарантировали безопасность, было слишком стыдно и позорно даже палачам, заливших кровью всю страну.

Свои воспоминания чекист оформил в книгу с горделиво-пафосным названием «Философия убийства, или почему и как я убил Михаила». Вот отрывки из этой книги:

— Если пойду … и просто пристрелю Михаила? Кто поверит, что я, член Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, действовал самостоятельно, без предварительного обсуждения с верхами? Не поверят. Будут шуметь, кричать… Что же делать, как быть? А что, если бежать? Но что же я буду делать с этими двенадцатью, что охраняют Михаила? – Ничего не буду делать. Михаил бежал. ЧК их арестует и за содействие побегу расстреляет. Значит, я провоцирую ЧК на их расстрел? А что же иначе?! Иного выхода нет. Выходит так, что убиваю не одного Михаила, еще и Джонсона, и 12 апостолов, и двух женщин …полковника Знаменского. Выходит, 17 человек. Многовато…

А странно все-таки: Иван Сусанин, крестьянин, спасает Михаила Романова, Михаила I. А я, рабочий, изгой, смерд, закуп, тоже сын крестьянина, уничтожаю Михаила II и последнего …

Думаю, что если все это сойдет гладко, то это послужит сигналом к уничтожению всех Романовых, которые еще живы и находятся в руках Советской власти…»

Убили Михаила Александровича тайно, ночью, по-большевистски тщательно запутав следы и скрыв улики, поделив между собой личные вещи убитых.

Отче! Прости им, ибо не ведают, что творят.
И делили одежды Его, бросая жребий.
Евангелие от Луки 23,34

В этот же день Пермской Губернской ЧК возбудил следственное дело «О похищении бывшего Великого князя Михаила Александровича Романова из Гостиницы «Королевские номера», на основании которого были арестованы верные слуги Великого Князя – В.Ф. Челышев и П.Я. Борунов, а также и.о. управляющего «Королевскими номерами» И.Н. Сапожников и бывший жандарм П.Л. Знамеровский. Все они, вместе с другими лицами, взятыми позднее в заложники, были расстреляны. Выпущенный большевиками из бутылки «джин» дезинформации породил десятки самых фантастических версий – вожди революции заврались настолько, что потребовали официального опровержения за подписью Генерального Консула в Индокитае, что Великий Князь Михаил Александрович спасен и нашёл убежище при дворе Сиамского Короля.

В отчаянии от неопределенности о судьбе любимого человека Наталья Брасова решилась на отчаянный шаг. Подлинная любовь всегда жертвенна, она не боится смерти и Наталья, рискуя жизнью, пришла на прием к главному палачу — председателю Петроградского ЧК М.С.Урицкому, потребовав сведений о муже. Чекисты немедленно обвинили ее в участие в исчезновении Великого Князя и арестовали, заточив в тюрьму. Благородные строители нового справедливого мира решили не расстреливать ее сразу, а использовать, вместе с тысячами другими несчастными, как заложницу. В ту пору массовые расстрелы арестованных проходили без суда и следствия по требованию революционных масс как месть за восстания против красного террора или за покушения на вождей революции. Но мужественная и смелая женщина смогла вырваться из лап ЧК. Через несколько месяцев она добилась перевода в тюремную больницу и сбежала в одежде сестры милосердия.

1 ноября 1981 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви Заграницей Великий Князь Михаил Александрович Романов был канонизирован в лике Новомучеников, погибших за годы советской власти.

В этом же году в двенадцати верстах от Алапаевска казнили великую княгиню Елизавету Федоровну, вместе с монахиней Варварой, великими князьями и близкими ей людьми. Их заживо сбросили в глубокую шахту, но даже после того, как шахту забросали хламом и камнями, из ее глубины долго доносилось церковное пение.

Узнав о расстреле в Екатеринбурге Николая II с семьей, Патриарх Тихон в московском Казанском соборе обратился к народу:

— На днях совершилось ужасное дело – расстрелян бывший государь — Николай Александрович… Исполнительный комитет одобрил это и признал законным. Но наша христианская совесть, руководствуясь словом Божиим, не может согласиться с этим. Мы должны, повинуясь учению слова Божия, осудить это дело. Иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его. Пусть за это нас называют контрреволюционерами, пусть заточают в тюрьму, пусть нас расстреливают. Мы готовы все это претерпеть …