Сайт создан по благословению Епископа Железногорского и Льговского Вениамина

Святейший Патриарх Тихон

Ленин еще до 1917 года причислял служителей православной церкви к «подлому сословию, развращающему народ». С ноября 1917-го, сразу после Октябрьского переворота, он призывал к «очищению (т.е. разграблению) всех церквей и расстрелу при этом максимального количества православных священнослужителей», он призывал их «вешать и уничтожать любыми способами». В знаменитом закрытом письме он приказывает «расстрелять как можно больше реакционного духовенства». Только на этом, начальном периоде существования советской власти, по стране были уничтожены около 10-ти тысяч священнослужителей – от монахов до архиепископов.

Ученые и историки, изучившие огромное число документов, справедливо подчеркивали, что «большевистская расправа над православной церковью превосходила по своей жестокости гонения на веру и верующих в первые века христианства». Этот разгул невиданных зверств, прикрываемых лозунгами «Свобода! Равенство! Братство!», может быть объяснен только массовым беснованием. Святой преподобный Силуан Афонский говорил:

«Кто не хочет свободы? Все ее хотят, но надо знать, в чем свобода и как ее найти. Чтобы стать свободным, нужно, прежде всего, себя «связать». Чем больше сам себя будешь связывать, тем большую свободу будет иметь твой дух. Связать в себе нужно страсти, чтобы они не возобладали тобой; связать себя нужно, чтобы не делать ближнему вреда. Люди обычно ищут свободы, чтобы делать «что хочешь». Но это не есть свобода, а власть греха над собой … ».

Пройдет совсем не много времени, и палачи станут жертвами, а потом станут жертвами и новоявленные палачи – зло будет порождать новое зло. И этот порочный всепожирающий круг будет перемалывать, калечить, уничтожать и опустошать людские души еще долгих семьдесят лет, под помпезные и наполненные гуманизма речи очередного правителя.

Без Бога нация – толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом.
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

Именно тогда, в самое страшное расстрельное время, когда разверзались врата ада,
5(18) ноября 1917, по жребию, на Патриарший престол был избран Патриарх Тихон (Василий Иванович Белавин, 1865 — 1925). Как вспоминает митрополит Вениамин (Федченков), принимавший деятельное участие в работе Собора, в окончательном списке для жребия было три кандидата: умнейший, строжайший и добрейший. Господь выбрал добрейшего. Свое избрание владыка встретил словами:

— Весть об избрании меня в Патриархи является для меня тем свитком, на котором написано: Плач и стон и горе … сколько и мне придется глотать слез и испускать стонов в предстоящем мне Патриаршем служении, и особенно в настоящую тяжкую годину! … Отныне на меня возлагается попечение о всех церквах Российских и предстоит умирание за них во вся дни! … Но да будет воля Божия!

Всегда спокойный, величественный, во всем полагающийся на волю Божию, с несокрушимой верой – он невольно вызывал к себе благоговейное отношение всех окружающих. Духовный облик Патриарха был настолько велик, что даже солдаты, охраняющие Кремль, сквернословящие через слово и ведущие себя крайне развязано, когда Патриарх покидал кремль, вместе со всем народом, скинув шапки, опустились на колени под его благословение.

Большевики арестовывают и расстреливают поддерживающих его священнослужителей, яростно рычат на него в газетах, сужают круги, но… не решаются броситься и растерзать.

Патриарх взывает к властям: «…Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело, это поистине дело сатанинское…» При этом Святейший обращается к своей пастве: » Следуйте за Христом! Не изменяйте Ему. Не поддавайтесь искушению, не губите в крови отмщения и свою душу. Не будьте побеждены злом.»

Совет объединенных приходов Москвы организовал из безоружных горожан-добровольцев охрану патриарших покоев на Троицком подворье. В случае ареста ударят в набат, а звон подхватят все «сорок сороков» Москвы, призывая москвичей на всеобщий крестный ход. Комиссары не уверены, что красноармейцы будут стрелять… Только в ноябре 1918 года власти впервые решатся на домашний арест Патриарха, но вскоре освободят под давлением верующих. Его чуть не каждый день таскают на допросы в ЧК, советские газеты полнятся грозными заголовками: «Тихон кровавый», «Положить конец тихоновщине!» Встревоженный келейник спрашивал Патриарха после очередного допроса:

— Ну как там?
— Голову обещали срубить — как всегда добродушно отвечал Тихон.

Большевики, не долго думая, на злобу дня, добавили в уголовный кодекс статью «Поп-тихоновец» (сторонник Патриарха Тихона), предусматривающую от 10 лет до расстрела. Прославленный старец, архимандрит Серафим (Димитрий Александрович Тяпочкин (1894-1982)), имевший множество высших наград, говорил: «Я «поп-тихоновец», как было написано в моем уголовном деле, и это настолько для меня драгоценно, что заменяет все награды». По статье «Поп-тихоновец» он и был отправлен в лагерь.

Вскоре стало ясно — только массовыми арестами и расстрелами православие не искоренишь. Всех не перестреляешь. И вожди революции стали патронировать создание «обновленческой церкви», которая требовала от Святейшего оставить престол и призывала к расколу. Вломившись ночью с сотрудниками ГПУ в келью к арестованному Тихону, главные «обновленцы» требуют, чтобы тот отошел от церковной власти и даже снял с себя сан, стал мирянином… Грозят, настаивают: «Мы будем защищать права Церкви, мы друзья Советской власти, а Вы — ее враг.». Отказавшись снять сан, Тихон поручает явившимся передать печать и канцелярию своему заместителю митрополиту Агафангелу и, благословив, выпроваживает непрошеных гостей за дверь. Но вместо этого «обновленцы» заявляют, что Патриарх передал им всю полноту церковной власти, образуют Высшее Церковное Управление (ВЦУ), начинают смущать и раскалывать души пастырей и их прихожан. При активной поддержке ГПУ составляются списки «реакционного духовенства», не признавшего ВЦУ, — это расстрельные списки, перед тем как передать их чекистам для исполнения, «обновленцы» решают отлучать жертвы от Церкви.

Второго мая 1923 года «обновленцы» захватили храм Христа Спасителя. На «поместном» лжесоборе было узаконено закрытие монастырей, приняты противоканонические реформы, прозвучали призывы зачеркнуть прошлое Русской православной церкви, снять священникам рясы, проклясть «царизм». «Обновленцы» осудили Патриарха, требуя для него суровой кары, вплоть до смертной казни. Их цель была проста и понятна: доказать всему миру, что «сама Церковь» признала контрреволюционность Патриарха и «в ужасе» отшатнулась от него. С той поры в советской прессе Святейшего поминали не иначе как «бывшим Патриархом». Один за другим от своего заточенного архипастыря отрекаются и переходят на сторону обновленцев епископы и священники — кто от испуга, кто поверив клевете советских газет, кто прельстившись выгодной должностью. За год в ведении «обновленцев» было уже две трети православных приходов России… Все уверены: Патриарха или расстреляют, или заточат до конца жизни.

Тогда Патриарх выступил с посланием: «Русская православная церковь аполитична и не желает быть … ни белой, ни красной. Она должна быть и будет Единою, Соборною, Апостольскою Церковью». Патриарха выпускают из-под ареста, разрешают служить. К воплям «Убийца!» — «слева» теперь прибавятся крики «Соглашатель, отступник!» — «справа»… «Пусть погибнет имя мое в истории, только бы Церкви была польза», — отвечает Тихон. «Легализовавшись», он не будет просить власти поддержать его против обновленцев, а будет просто служить в Москве и в Питере — где в храме, а где и на паперти (если храм осквернен «обновленцами»). И потекут священники и епископы, изменившие своему пастырю, в патриаршую келью, станут принародно каяться … За несколько месяцев краткое торжество «обновленцев» исчезнет «яко дым». На Патриарха начнут охотиться, попытаются разбить голову дубинкой, ткнут ножом в бок при выходе из храма, по ошибке вместо него застрелят его любимого секретаря и келейника Якова Полозова…

Своим высоким духовным авторитетом среди верующих Святейший не допустил раскола церкви, и за это вторично был арестован ЧК. Не рискуя больше публично осуждать власть, он все больше размышлял с доверенными лицами о «катакомбах». Находясь под постоянной слежкой, ищущих малейшего предлога для его уничтожения чекистов, он не мог официально благословить церковную жизнь, не принявшую советскую власть, но Патриарх Тихон никогда не благословлял официальный путь, как единственную форму церковной жизни, об этом говорит его известный указ №362 от 7/20 ноября 1920.
Бесконечные аресты и расстрелы священников, борьба с агентами ЧК, «обновленцами», травля Синода – все это подрывало здоровье Святейшего. Уставший от непомерного груза, 5 марта 1925 года, в день Благовещения Пресвятой Богородицы, на 60-м году жизни, в своей келии, Патриарх Тихон тихо скончался. Перед смертью он сказал, вздохнув: «Скоро наступит ночь, темная и длинная». И его пророчество сбылось, ночь наступила.

В 1989 году Патриарх Тихон был причислен Архиерейским Собором Русской Православной Церкви к лику святых.